toster666 (toster666) wrote,
toster666
toster666

Я стрелял «Миланом»!

Из наших соотечественников такую фразу может сказать всего пара человек, в их числе и оружейник Дмитрий Ширяев, который проводил испытательные стрельбы зарубежными противотанковыми ракетами «ТОУ», «Кобра», «МИЛАН», «ХОТ». Автор придерживается старой аббревиатуры – ПТУРС.

Побудительным мотивом написать эту статью стала для меня книга В.Суворова (Резуна) «Аквариум», в которой автор дезинформирует читателя, сообщая ему, что, исключительно благодаря стараниям автора книги, в СССР появились украденные с немецкого полигона обломки противотанкового управляемого ракетного снаряда (ПТУРС) TOW, разработанного американской вертолетной фирмой «Хьюз». Для непосвященных сообщаю, что аббревиатура TOW, или по-нашему «ТОУ», расшифровывается как «выстреливаемый из контейнера, управляемый по оптическому каналу, проводной». Меня заявление Суворова очень удивило, ведь я-то знаю, откуда ноги растут, потому как ряд лет был ведущим исполнителем исследований зарубежных противотанковых управляемых ракетных снарядов в СССР. Не он доставал их и не оттуда, откуда он пишет. Более того, из описания технических деталей ПТУРСа мне очевидно – автор даже в глаза не видел ни комплекса «ТОУ», ни его обломков, и не имеет о нем ни малейшего представления. Наткнулся я у него и на другие «пенки», например откуда он взял информацию про некий нож диверсанта, пружиной выбрасывающий лезвие на 25 м? С инженерной точки зрения это чушь. Или «серебристая мордочка» – это про головную часть снаряда «ТОУ». На самом деле «морда» у него черная, а у подобранных после выстрела боеприпасов от нее вообще ничего не остается.

Мне бы хотелось, чтобы написанное здесь Суворов прочитал, и знал бы как все было на самом деле.

ТРЕНИРОВОЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ СНАРЯДЫ ДЛЯ СОВЕТСКИХ КОМПЛЕКСОВ ПТУРС

Вообще-то я не ракетчик – у меня диплом Тульского оружейного факультета, и начинал я с участия в разработке скорострельных авиационных пушек под руководством академика Аркадия Шипунова и его ближайшего коллеги Василия Грязева. Но волею начальства я был оторван от родной оружейной тематики и приставлен к управляемому противотанковому вооружению.
Первым моим заданием на этом поприще была разработка учебного тренировочно-практического варианта управляемого по проводам ракетного снаряда «Шмель», разработанного в Коломенском КБМ (Конструкторском бюро машиностроения).

«Шмель» – индекс ГРАУ 3М6 – это снаряд так называемого первого поколения ПТУРС. Его снаряды наводятся на цель вручную подобно курсору компьютерного монитора, наводимого в определенную точку экрана «мышкой». Освоить ручное управление непросто, я проверил это на себе – месяц безвылазно просидел за тренажером, чтобы научиться управлять ПТУРСом 3М11 «Фаланга», а после этого еще пару недель привыкал к совершенно иной рукоятке управления «Шмелем» или ПТУРС 9М14 «Малютка».

«Шмель» – это самый первый отечественный образец ПТУРСа. Официальное его название – «Легкий пехотный ПТУРС 3М6 «Шмель». Ящик с этим «легким» снарядом с трудом переносили два дюжих солдата.

Обучение стрельбе такими ракетами удовольствие дорогое, поэтому в «верхах» возникла идея разработки на базе штатного ПТУРСа снаряда многократного использования. У такого снаряда кумулятивная боевая часть (БЧ), именуемая обычно боеголовкой, заменялась на контейнер с парашютом, а в систему управления снаряда встраивалась электронная приставка, которая в заданное время выдавала снаряду команду «вверх». На определенной высоте пиротехническое устройство срывало колпак с парашютного отсека, и парашют раскрывался.

Для повторного пуска у снаряда заменялся пороховой заряд двигателя и катушки проводной линии связи (катушки ПЛС)

Этому снаряду в ГРАУ был присвоен индекс 3М6ТП (ТП – тренировочно-практический). В дальнейшем в моем секторе были разработаны парашютируемые радиокомандный возимый ПТУРС 3М11 «Фаланга» и проводной носимый ПТУРС 9М14 «Малютка».

В период отработки этих комплексов стрельбы вел опытный оператор полигона Михаил Хромов, вольнонаемный, отставной старший лейтенант артиллерии. Пуски парашютируемых ПТУРСов 3М6 «Шмель» и 3М11 «Фаланга» мы производили из боевых машин БРДМ, а 9М14 «Малютка» – из окопа. В машине я занимал место справа от него. В окопе – слева, поскольку пусковая установка по инструкции располагалась справа от наводчика и на метр впереди.
Взаимодействие с Михаилом Хромовым для меня стало хорошей школой – в будущем я безбоязненно приступил к первому на своем «боевом» счету пуску снаряда 3М6ТП и неплохо провел его.

Не обходилось и без курьезов. Спецификой «Шмеля» было то, что при обрыве проводной линии связи, чтобы избежать полета снаряда в произвольном направлении, система управления устанавливала рулевые органы в положение, соответствующее команде «влево-вниз». Вот и пришла в наши головы идея использовать это для создания простого устройства, поднимающего снаряд вверх для парашютирования на любой дистанции – достаточно только эту команду переделать на «вправо-вверх» и, в желаемое время, имитировать обрыв провода. Однако первый же выстрел с подобным устройством весьма нас озадачил – снаряд, едва сойдя с направляющей, круто пошел вверх, взобравшись на невообразимую высоту он, со все еще работающим маршевым двигателем, стал валиться, как мне казалось, прямо на машину. Приборы, регистрировавшие траекторию, потом показали, что снаряд выполнил вытянутую вверх мертвую петлю, верхняя точка которой находилась на высоте доброго километра. Выйдя из петли на высоте порядка четырехсот метров, снаряд врезался в землю. Причина, до которой мы докопались, погубив еще пару снарядов, оказалась до одурения простой – при старте снаряда машина вздрагивала и срабатывал концевик, блокировавший питание бортовой аппаратуры при открытии люка. Снаряд «понимал» это как обрыв проводной линии связи.

Разработка учебного, парашютируемого варианта снаряда 9М14 оказалась более сложной из-за особенностей конструкции его планера. Он состоял из пластмассового крыльевого отсека с выступающим из его передней части стальным корпусом стартового двигателя. Так как при раскрытии парашюта возникают большие перегрузки, то крепить парашют можно было только к прочному корпусу стартового двигателя. Уже на самом первом пуске оказалось, что парашют, плотно запрессованный в капроновый мешочек, сразу же после срыва колпака головной части натыкался на крыло и разбивал крыльевой отсек. Пришлось изобретать способ выброса уложенного парашюта как можно дальше в сторону. Варианты таких устройств испытывались в стационаре с применением скоростной фотосъемки. На фото 1 показан начальный момент схода колпака с уложенного парашюта после срабатывания пироустройства. Фото 2 иллюстрирует отброс в сторону уложенного парашюта капроновым фартуком, прикрепленным к колпаку. Фото 3 – это уже реальный пуск, где виден планер с еще работающим маршевым двигателем, отделившийся колпак с фартуком, вытяжной парашют, раскрывающийся купол основного парашюта и крепление парашюта к корпусу стартового двигателя. Фото 4 – планер парашютируется крыльевым отсеком вниз. При приземлении в таком положении пластмассовый крыльевой отсек неминуемо будет поврежден, но на фото 5 планер уже опускается прочной частью вниз – это сработал пиротехнический механизм переотцепки планера. Многократные пуски тренировочно-практических ПТУPC 9М14ТП с такой системой переотцепки всегда оказывались удачными.

Разработка парашютной системы проводилась совместно со специализированной организацией – НИИПДС (НИИ парашютно-десантной службы), от которой к нам была прикомандирована ведущий инженер Анна Дубова. Ознакомившись с нашей техникой, она тут же выдала нам задание на разработку различных приспособлений для укладки парашюта. Было нам пояснено, что площадь купола парашюта зависит от желаемой скорости приземления – 5 м/с, а объем купола – от скорости снаряда при раскрытии парашюта. Коль скоро нам хотелось иметь наименьший объем, то это повлекло за собой тщательные траекторные расчеты для выбора выгодного времени выброса парашюта.

На наше удивление оказалось, что парашют надо не просто укладывать, а запрессовывать в небольшой капроновый чехол с помощью пудового лома диаметром 30 мм. Конец этого лома был обработан в виде сферы и отполирован до зеркального блеска. Чтобы при этом чехол не разорвался, он помещался в стальной стакан. Миниатюрная Анна Дубова, естественно, не могла совладать с таким инструментом, поэтому осваивали эту процедуру представители мужской части нашей команды. Под ее руководством проводилось обучение искусству заплетки концов стальных тросов, через которые парашют крепился к снаряду и особому узлу привязки фала вытяжного парашюта к основному куполу поскольку обычные узлы не годились для скользкого капронового фала, а также другим хитростям укладки парашюта.

Работа была довольно нервной из-за иногда случавшихся неполадок в элементах нашего детища. Например, однажды все произошло в расчетном режиме – снаряд точно «прошил» мишень, тут же взвился вверх, на максимальной высоте, когда скорость его упала, отстрелился колпак и вывалился чехол с запрессованным в нем основным куполом и привязанным к нему длинным фалом с вытяжным парашютиком, все облегченно вздохнули но, оказалось, преждевременно. Наблюдая за процессом в ТЗК (трубку зенитного командира), я услышал тревожный вскрик Дубовой, наблюдавшей рядом в бинокль: «Перехлест!». Действительно, купол был раскрыт не полностью из-за перехлестнувшей его стропы, и снаряд ускоренно несся к земле. «Господи! Да раствори ж ты его!» – надрывно взмолилась Дубова и, на всеобщее удивление перехлестнувшая купол стропа тут же лопнула, и снаряд приземлился нормально.

В конечном итоге снаряд 3М6ТП был принят на армейское снабжение и изготавливался серийно на Ковровском оружейном заводе им. В.А. Дегтярева.
Хотя в аббревиатуре ПТУРС две первые буквы и означают «противотанковый» на самом деле на поле боя для него, кроме танков, немало и других целей. Афганистан и Чечня это подтвердили. ПТУРС представляет собой точное и мощное оружие. Например, на расстоянии в два километра его без особого труда можно направить в амбразуру укрепленной огневой позиции. Поэтому нет ничего удивительного в том, что много лет подряд некоторые КБ, институты и заводы нашей оборонной промышленности полным ходом разрабатывали и в массовом порядке изготавливали различные виды этого оружия: пехотного, носимого и возимого, танкового и вертолетного.

Со снарядами второго поколения управляться было гораздо проще – надо лишь удерживать на цели марку прицела. Иногда такое управление называют полуавтоматическим. Случилось как-то так, что ко мне обратились с просьбой провести на полигоне ЦНИИТочМаш несколько пусков ПТУРСов 9М111 «Фагот» из опытной установки. Пуски я эти выполнил без какой-либо предварительной тренажерной подготовки и, как мне показалось, в основном благодаря специфической системе управления снарядом, разработанной в тульском КБП. Марка прицела тульской пусковой установки наводится на цель двумя маховичками – точно также управляют инструментом токарь и столом станка фрезеровщик. Мне пришлось ознакомиться с системами наведения на цель снарядов «ТОУ» и «МИЛАН», но тульский метод мне показался гораздо удобнее и точнее. Маховичком для правой руки марка прицела перемещается по курсу, для левой – по тангажу (вертикали). А кто хоть немного работал на металлорежущих станках без труда может навести на цель снаряд «Фагот» либо 9М113 комплекса «Конкурс».

КОМПЛЕКС «ТОУ»

На первых порах мы пытались понять устройство снаряда «ТОУ» по весьма скупым описаниям в американской открытой литературе. Там указывалось, что «ТОУ» наводится по модулированному излучению бортового источника. Это защищало снаряд от естественных и искусственных помех. Получив такой источник и определив частоту его излучения, можно создать приборы, защищающие наши танки от таких снарядов.

Такой излучатель оказался в наших руках после боев на Синае. Он находился в обломках хвостовой части ракеты «ТОУ», которая промазала по египетскому танку и взорвалась в песке синайской пустыни. Получал эти бренные останки в Москве лично я. Однако, по версии Суворова, именно он сподобился приобрести их в неметчине. Мне было при этом сообщено, что среди членов одного из танковых экипажей находился «компетентный товарищ», обративший внимание, что их обстреливают ранее неведомым оружием и подобрал пару таких обломков. Один из них дали мне, второй – попал в тульское КБП. Мой сосед по рабочему столу – один из ведущих разработчиков аппаратуры наведения ПТУPC «Фагот» и 9М113, кандидат наук и лауреат Госпремии Виктор Курносов – попросил у меня этот излучатель и по собственной инициативе, расковыряв пенопластовую заливку его электронного блока, за полдня составил схему блока, запустил излучатель и определил частоту модуляции излучения – 5 кГц. Теперь можно было разрабатывать устройство противодействия американским снарядам!

Конструкция «ТОУ» была оценена нашими разработчиками отрицательно. Но американский технологический подход вызывал у нас зависть. Например, катушку проводной линии связи с 3000 м стального провода управления американская работница наматывала за 5 мин. В тот временной период намотчица катушек проводной линии связи нашего ПТУРС «Фагот» за рабочий день не наматывала и десятка катушек.

В качестве следующего примера можно привести бортовой баллон со сжатым газом, необходимым для привода в действие рулевых машинок «ТОУ». Наша «Фаланга» также имела для этой же цели баллон со сжатым воздухом. Если мне память не изменяет, давление воздуха в этом баллоне не превышало 200 атмосфер. В комплекте средств обслуживания «Фаланги» находился компрессор для периодической подкачки воздухом этого баллона. Но баллон «ТОУ» был закачан не воздухом, а весьма текучим гелием, причем под очень большим давлением – 400 атмосфер, и подкачка этого баллона за многолетний период хранения снаряда не предусматривалась. Каким образом американцам удавалось загерметизировать гелиевый баллон, до сих пор неизвестно.

Вскоре в наши руки попали несколько снарядов «ТОУ» в заводской укупорке. Вручал их мне на военном аэродроме Чкаловский некий полковник ВВС, безапелляционным тоном велевший один из них в охолощенном виде вернуть ему через несколько дней. Это требование было выполнено нами уже на следующий день, а еще через день ракету отправили по принадлежности. Естественно, при этом были выполнены необходимые обмеры и взвешивания. Еще через некоторое время мне было приказано отправиться на полигон, где будут проводиться натурные испытания американских ракет. Мне было сообщено, что за надежную работу электронной части американской пусковой аппаратуры ответственны специалисты тульского КБП. Стрелком-наводчиком будет Михаил Хромов, я же должен буду дать ему необходимые пояснения по установке и далее выполнять функции заряжающего.

Первый выстрел был сделан по гомогенной бронеплите. «ТОУ», в отличие от наших ракет, стартовал с оглушительным громом, установка и наводчик окутались облаком голубоватого дыма, которое за пару секунд рассеялось. Далее снаряд за полторы секунды работы двигателя разогнался до скорости 310 м/с и продолжал полет до цели, по инерции сопровождаемый треском рулей, которые перекладывались с частотой 20 Гц и очень красивым рубиновым огоньком бортового излучателя. Замер результатов попадания показал, что кумулятивная струя взрыва проникла в бронеплиту на глубину 500 мм.

Следующая цель прогрохотала мимо нас и остановилась неподалеку в образе танка Т-64. Соскочивший с брони офицер спросил Хромова, сможет ли он попасть в левую «скулу» башни, если он установит танк на дистанции 1800 м. Хромов ответил утвердительно, но попросил в месте желаемого попадания намалевать мелом жирный крест. Мне офицер пояснил, что танк загружен полным боекомплектом, а на местах экипажа установлено по три клетки с кроликами. Я заглянул в люк, желая глянуть на приговоренных к погибели животных, но клетки оказались затянутыми простынями.
Этот снаряд Хромов провел исключительно точно, угодив в намеченное место.

В первое мгновенье после взрыва в месте попадания мне привиделась светящаяся точка и у меня мелькнула мысль, что это через пробоину видно пламя внутри танка и сейчас взорвется боекомплект, но ничего подобного не случилось. Когда мы подъехали к танку, то к нему подбежал и мигом забрался в люк известный танковый специалист – генерал Леонид Карцев. Через минуту из люка появилось его широко улыбающееся лицо с вопросом: «Сейчас машину запустить или потом?». Снаряд башню не пробил – материал башни оказался ему «не по зубам», кумулятивная струя углубилась в нее лишь на 330 мм, кролики, как ни в чем ни бывало, хрустели предложенной им морковкой.

Следующий, последний снаряд, подвел нас, и скомпрометировал в наших глазах своего производителя. Из-за траекторного отказа снаряда мы некоторую часть программы не выполнили. Причина отказа была довольно прозаической. Если подробнее, то я, после команды старт, наведя бинокль на цель, в поле зрения бинокля увидел рубиновый огонек излучателя снаряда и тут же раздался мощный взрыв. Позднее, после расшифровки кинозаписей оказалось, что виной отказа был сбой в работе двигателей, и снаряд упал через десяток метров после старта, но взрыватель успел взвестись, и БЧ сработала.

Через минуту по громкой связи раздалась команда отбой. Мы с Михаилом Хромовым не торопясь перекурили и принялись укупоривать матчасть, но подошедший офицер сказал, что мне необходимо немедленно явиться в штаб. На вопрос, зачем я там нужен, он только пожал плечами.
В штабе оказалось, что я вызван для доклада об устройстве «ТОУ» и результатах его исследования в НИИ-61.

Докладывать мне пришлось на весьма представительном собрании руководящих представителей отрасли и военных, где председательствовал начальник ГРАУ Павел Кулешов.

В ходе моего доклада присутствующие сгрудились у стола с макетом «ТОУ», явно интересуясь его устройством. Я не преминул подчеркнуть, что конструктивно «ТОУ», созданный вертолетной фирмой «Хьюз», уступает аналогичным разработкам тульского КБП, но эти недостатки слишком явные, а потому устранимы без особого труда, и не может быть, чтобы это не было сделано в ближайшее время его создателями. Отметил я и наше технологическое отставание.

Отмечая конструктивные недоработки «ТОУ», я как в воду глядел: вскоре по открытым источникам мы получили информацию, из которой следовало, что американцы модернизировали комплекс.

ПТУРС «КОБРА»

Вскоре на мое предприятие была доставлена батарея из четырех западногерманских ПТУРС первого поколения «Кобра» с аппаратурой. Снаряды и аппаратура наведения, выкрашенные в желтый цвет, и кабели коммутации ракет батареи с пультом оператора, еще пересыпанные песком синайской пустыни, находились навалом в кузове ЗИЛа. Начальник моего подразделения узнав, что привезена батарея «Кобр» со снарядами в боевом состоянии, явно не пожелал связываться с опасным грузом, и решил отказаться принять его. Испугавшись, что буду лишен возможности ознакомиться с интересной техникой, я запрыгнул в кузов, мигом свинтил с ракет боеголовки и крикнул удалявшемуся начальнику, что опасения его напрасны, так как боеголовки лежат отдельно. Назавтра я и мои помощники имели возможность подробно осмотреть привезенное.

Батарея явно побывала в боевой обстановке, так как некоторые ее элементы имели следы от осколков. Один такой след был на головной части взрывателя одной из «Кобр». Капсюль этой части взрывателя взорвался, но детонатор не сработал, так как взрыватель взведен не был.

На фото 6 «Кобра» показана со стороны внешнего стартового двигателя, рядом находятся пульт управления со сложенной в крышке стойкой бинокля, раздаточная коробка для подключения снарядов батареи и кабель соединения снаряда с пультом. Фото 7 – положение снаряда перед пуском. Донная крышка снята и закреплена на грунте шпилькой, от крышки к снаряду идут кабель к проводной линии связи и капроновый шнур, раскручивающий при старте ротор гироскопа. Под соплом стартового двигателя на грунт уложен металлический щиток, передняя часть стартового движка опирается на рамку из проволоки. Сверху на планере снаряда находятся термобатарея, трассер и транспортировочная рукоятка. Стойка бинокля закреплена на пульте управления.

Все в «Кобре» удивляло потрясающей простотой и дешевизной исполнения. Например, корпус планера, материалом которого у нас обычно служил прочный алюминиевый сплав, в «Кобре» выполнен из материала, похожего на гетинакс, корпуса двигателей наших ПТУРСов изготовлены из наилучшей закаленной стали, у «Кобры» – из алюминиевого сплава. Применяемая пластмасса была не термореактивной, как у нас, а термопластичной, весьма удобной в производстве, причем не самого высшего качества – так называемый пластик АБС.

Однако меня, прежде всего, интересовала конструкция боевых частей, а их, судя по маркировке, мы получили два типа.

Боеголовки эти были неразборными: две главные детали – корпус со снаряжением и длинный конический головной обтекатель, изготовленные штамповкой из листового алюминиевого сплава, были соединены клеем.

На следующий же день после получения материальной части я и Юрий Александров – еще недавно мой дипломник, прихватив нехитрый инструмент, удалились в укромное место, где просто-напросто разорвали боеголовку по месту склейки. Устройство повергло нас в изумление – боевая часть относительно невысокого кумулятивного действия одновременно была и мощной осколочной. Заряд ВВ представлял собой прессованную цилиндрическую шашку из смеси гексогена с алюминиевой пудрой. Передний торец этой шашки имел коническую выемку, где находилась кумулятивная воронка из красной меди. По боковой поверхности шашки были уложены четыре сегмента с осколочными элементами. Осколками двух из них служили мелкие (диаметром 2 мм) шарики. Два других сегмента несли в себе бронебойно зажигательные элементы в виде стальных цилиндриков, начиненных зажигательным составом. Все это можно видеть на фото 8.

У боевой части второго типа осколочных элементов не было, их место занимали ВВ и кумулятивная воронка, таким образом эта боевая часть обладала большей бронепробиваемостью.

БЧ обоих типов снарядов имели так называемые головодонные пьезоэлектричские взрыватели, состоявшие из двух узлов: головного пьезогенератора и донного предохранительно-исполнительного механизма (ПИМа).

Оригинальной особенностью «Кобры» было также устройство ее трассера. Если, стреляя нашими «Шмелями» или «Малютками», особенно в сумерках, не следует в первый момент смотреть в прицел – яркое пламя трассера сильно слепит, то трассер «Кобры» первые пару секунд горит спокойным зеленым светом, лишь потом переходящим в яркий красный. Стартовала «Кобра» без какой-либо направляющей прямо с земли – при срабатывании стартового двигателя – подпрыгивала вверх-вперед и устремлялась к цели под действием маршевого двигателя вместе с транспортировочной рукояткой и подвешенным снизу отработавшим стартовым двигателем. Эти «архитектурные излишества» снижали ее дальность действия на верный километр.

ПТУРС «Кобра» упаковывается в пенопластовую укупорку. О какой-либо влагозащищенности снаряда в такой таре не может быть и речи.

По сравнению с нашей «Малюткой» «Кобра» выглядела довольно убого. Однако следует заметить, что некоторые наши ведущие специалисты отнюдь не восторженно оценивали конструкцию «Малютки». В частности, невысокого мнения о ней были создатели ее конкурента ПТУРС «Овод» туляки И.Я. Стечкин и Н.Ф. Макаров.



Tags: птур
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments