toster666 (toster666) wrote,
toster666
toster666

Я СТРЕЛЯЮ «МИЛАНОМ»

Больше всего мне хотелось заполучить снаряды франко-западногерманской разработки «МИЛАН» и я всячески настраивал на это наших «поставщиков». Головным разработчиком и производителем этих снарядов была фирма «MBB» («Мессершмитт-Бёльков-Блом»). Название этот снаряд получил отнюдь не в честь известного итальянского города, это аббревиатура французского наименования «Легкая пехотная противотанковая ракета». По сути, «МИЛАН» – это аналог нашего снаряда «Фагот».

В конце концов, все сложилось как нельзя лучше. Мы получили и боеголовки, и пусковую установку с прибором наведения, и сами снаряды. К нам в руки попал «МИЛАН», пострадавший в боевых действиях, – элементы его носили следы осколочных попаданий. Этот снаряд имеет одну интересную особенность – в его донной части находится поршень из прозрачной термопластичной пластмассы, который под действием газов вышибной двигательной установки (ВДУ) выталкивает снаряд из контейнера. Сам поршень останавливается в передней части контейнера, отсекая пламя и газы от выхода вперед из контейнера. Поскольку поршень приобретает на выходе значительную энергию, возникла необходимость применения специального устройства для его торможения.

Для изучения и оценки технологических особенностей снаряда был привлечен Ижевский научно-исследовательский технологический институт (ИНИТИ).
Несколько снарядов было отправлено в одну из отраслевых организаций, взявшуюся организовать стрельбы, но через несколько месяцев на мой вопрос по телефону о результатах их деятельности я получил ответ: «Мы вынуждены отказаться от этого мероприятия, да и тебе не советуем». Вдобавок возвращенные снаряды оказались извлеченными из пусковых контейнеров, а их проводные линии связи оборванными.

Неожиданную поддержку в организации стрельб я получил от руководителя разработки оптико-электронных средств противодействия ПТУРС весьма талантливой и энергичной женщины, кандидата технических наук, с необычными именем и отчеством – Яха Яхьяевна и фамилией Хаджиева. Ей было интересно проверить на «забугорных» снарядах эффективность действия приборов-постановщиков помех, разработанных в ее лаборатории. Она обещала, используя свои связи, организовать полигонные стрельбы «МИЛАНами», если нам удастся снаряды привести в порядок и заменить их боевые части на инертные.

Я сомневался, что руководство полигона допустит нас к стрельбам,– ведь никаких паспортов на технику и документов о безопасности работ, а также инструкций по обращению с установкой и снарядами у нас не было, да и не могло быть. Но Яха Яхьяевна, которая ранее неоднократно там бывала со своими разработками и пользовалась немалым авторитетом у полигонного начальства, заверила меня, что сумеет договориться с руководством полигона.
Материальная часть, состоявшая из снарядов и пусковой установки, была подготовлена довольно быстро при добровольном и активном содействии специалистов – разработчиков систем наведения моего института.

На полигоне подмосковной воинской части, где Хаджиева организовала стрельбы, и явно не приспособленном для проведения стрельб ПТУРСами, мне предложили развернуть установку на небольшом бугорке. Стрелком был назначен подполковник части, имевший опыт пусков отечественных снарядов «Фаланга» и «Фагот». Он ранее не был знаком с этой установкой, но мой краткий инструктаж для него оказался вполне достаточным. «МИЛАН» по курсу наводится подобно нашей «Фаланге» – вращением стойки с двумя рукоятками. Левая рукоятка снабжена кнопкой пуска, правая, горизонтально расположенная, вращается, подобно мотоциклетной регулирующей газ, только здесь при ее вращении происходит управление снарядом по тангажу. Инструктаж свелся к указанию, что перед выстрелом нужно угольник прицела навести на цель и после выстрела плавно, вращением рукоятки «газа», опустить на цель перекрестие прицела (фото 9).

Из подъехавших к нам двух танков Т-72 вышли водители, которым подполковник указал, как расположить танки в качестве мишеней на дистанции 1800 м и когда включать постановщик помехи. Затем подполковник бесцеремонно содрал с них шлемы, один из которых протянул мне – звукозащитных наушников ни у него, ни у меня не было. Небольшая группа офицеров и Яха Хаджиева расположились на НП справа-сзади от нас примерно в пятидесяти метрах. Я расположился метрах в трех слева от стрелка, желая детально рассмотреть и запомнить весь процесс.

Звук старта был глухим, но достаточно сильным, и я не зря защитил уши шлемом. Дульного пламени заметно не было, небольшой огненный клубок с дымным облаком голубоватого цвета вырвался со стороны вышибного двигателя контейнера одновременно со сходом контейнера назад. Контейнер упал метрах в трех за установкой.

Визуально начало работы двигателя можно было определить по реактивной струе, вырвавшейся из сопла после нескольких метров полета снаряда. Огонь трассера был хорошо виден на всей траектории. Не долетев метров пятьсот до цели, снаряд плюхнулся на землю.

При обсуждении этого пуска один из офицеров, обращаясь ко мне, выразил сомнение в причинах падения снаряда – по его мнению, это могло быть результатом нашего некачественного ремонта. То, что в этом виновата аппаратура, поставившая помеху, было доказано в ходе следующего пуска, который выполнял уже я. И тут снаряд упал на той же дистанции, а Яха Яхьяевна приняла поздравления по поводу разработанной ею аппаратуры, способной нейтрализовать «забугорное» оружие.


«МИЛАН» и «Фагот» – это однотипные снаряды. Их дальности действия и веса практически одинаковы, но конструктивно они совершенно различны. «Фагот» в пусковом контейнере герметичен и не боится никакой влаги. Поставляется он с завода в деревянном ящике. «МИЛАНы» поставляются в укупорке из полимерных материалов (фото 10). Будучи из нее извлеченными, и в положении на пусковой установке они вряд ли будут работоспособны после хорошего ливня. Внешне «МИЛАН» и «Фагот» сравниваются на фото 11, из которого явствует, что габариты БЧ зарубежного снаряда ощутимо больше, чем БЧ отечественного. Крылья «Фагота» изготовлены из листовой нержавеющей стали, у его зарубежного аналога – из полупрозрачного пластика, наполненного стекловолокном. На фото 12 показан чертеж, выполненный мною по результатам обмера снаряда «МИЛАН-2». От обычного «МИЛАНа» он отличается только формой головной части БЧ, снабженной удлиненным носиком. Этот носик лишь слегка увеличивает бронепробивемость. Имей он длину 800 мм, кумулятивная струя до соприкосновения с преградой успевала бы полностью сформироваться и углубиться в гомогенную стальную бронеплиту на 800 мм. Следующее, третье, поколение немецких снарядов (PARS-3 – Panzerabwehr Raketen System) снабжено взрывателями, подрывающими БЧ примерно на таком удалении от цели. На этом же фото показана вышибная двигательная установка, отличающаяся полимерным корпусом и неразборностью конструкции.

Боевые части «МИЛАНов» (фото 13) отличаются от всех известных тем, что детонатор 6, инициирующий кумулятивный заряд 3 из флегматизированного гексогена, размещается в донной части этого заряда 5, а не в отделяемом взрывателе. По данным немецкой специальной литературы, наилучшее и стабильное кумулятивное действие БЧ требует точного соосного размещения всех элементов заряда. При этом указывается, что допуск на несоосность детонатора должен быть в пределах 0,05 мм. Чтобы обеспечить эту точность, заготовка донной части заряда изготавливается литьем из смеси тротила и гексогена и окончательно формируется токарной обработкой. Торец заряда выполняется в виде небольшого конуса, на который приклеивается прессованная шашка детонатора 6. На такую технологию наши разработчики не идут, вот и уступаем мы немцам по качеству БЧ.


Непременный элемент кумулятивной БЧ – линза 4 из инертного материала. Она способствует более или менее равномерному подходу детонационной волны к поверхности кумулятивной воронки. У нас эта линза формуется из пресс-порошка и очень тяжелая. У немцев линза практически невесома, так как материалом для нее служит пористая резина.

Немалый интерес вызывал взрыватель, точнее его предохранительно-исполнительный механизм, размещенный в крышке двигателя 11. Конструкция этого узла делает невозможной детонацию боеголовки при пожаре в боевом отсеке машины.

При деформации головного обтекателя и соприкосновении его с внутренним колпачком замыкается электрическая цепь, подрывающая капсюль электроискрового типа 12. Далее, через промежуточный капсюль 19, инициируется детонатор. Промежуточный капсюль находится в перемещающемся движке, и до старта выведен за пределы детонационной цепи. Пружина движка 17 стремится переместить движок в положение, когда капсюль 19 расположится между детонатором и капсюлем 12, но этому препятствует стопор 8.

После воспламенения торца заряда 13 двигателя давлением пороховых газов, проходящих через канал 14, этот стопор освобождает движок и его пружина 17 смещает его в положение, когда все три капсюля детонационной цепи становятся на одной линии.

При небольшом повышении температуры в боевом отсеке выплавляется легкоплавкая пробка, закрывающая канал, в котором перемещается стопор 8. При дальнейшем повышении температуры воспламеняется заряд двигателя, но из-за отсутствия пробки пороховые газы выходят наружу, не перемещая движка. От повышенной температуры кумулятивный заряд выгорает без детонации. Взрыв промежуточного капсюля происходит в стороне от детонатора и не приводит к детонации кумулятивного заряда.

ПИМ устанавливается в корпусе 10 двигателя из алюминиевого сплава, он служит его крышкой и удерживается в нем разрезным кольцом 16. Обтюрация пороховых газов осуществляется резиновым кольцом 9.

Не меньший интерес представлял гироскоп. По весу и габаритам он в два раза меньше любого нашего аналога. Ротор этого гироскопа разгоняется газовой струей миниатюрного порохового аккумулятора давления. В результате изучения этого гироскопа одним из научных сотрудников ЦНИИТочМаш был создан опытный образец столь же малогабаритного гироскопа, но, к сожалению, он так и остался в разряде опытных.

Таким же миниатюрным был механизм рулевого привода, отклоняющего газовую струю маршевого двигателя.

Еще одним узлом удивил нас «МИЛАН» – это вышибная двигательная установка (см. фото 12), выбрасывающая снаряд из контейнера. И у нас, и у американцев корпус такой установки с крышкой на резьбовом соединении изготавливаются из высокопрочной легированной стали с термообработкой на большую твердость. Головная боль производственников при этом состоит в том, что специальная (упорная) резьба на корпусе и крышке выполняется после их термообработки, при этом резца, изготавливаемого опытным слесарем-лекальщиком, хватает примерно на пять деталей. Немцы – великие технологи – обошлись при этом крайне нетрадиционным способом: сборку порохового вышибного заряда они попросту обмотали, подобно кокону шелкопряда, прочной полимерной нитью. Я не представляю, как наши производственники согласились бы на подобную технологию, наверняка посчитав ее сверхопасной.

На фото 14 показан реальный пуск «МИЛАНа-2». Мне этот снимок представляется монтажом, поскольку, находясь рядом, примерно там же, где на фото расположился коллега стрелка, я такого буйного пламени не заметил. Да и откуда оно возьмется, если снаряд выбрасывается поршнем, который остается в контейнере, закупоривая его дульную часть. На этом же фото виден сбрасываемый назад контейнер, благодаря чему нет никакой отдачи. В начальный момент схода назад контейнер имеет такую скорость, при которой он отлетел бы метров на 12 – 15. Но в ВДУ срабатывает тормозной заряд, и контейнер спокойно ложится метрах в трех за установкой.

Конструкции боевых частей, получаемых нами зарубежных ПТУРСов и их взрывателей, изучались нами без привлечения специализированных организаций.

МОЕ ЗНАКОМСТВО С ПТУРСОМ «ХОТ»

Последним, изучавшимся нами образцом, был тяжелый, возимый, управляемый по проводной линии связи франко-западногерманский ПТУРС «ХОТ». Это наименование тоже аббревиатура – «Выстреливаемый из контейнера, управляемый по оптическому каналу». Особенность «ХОТа» – у него нет вышибного двигателя. Старт его осуществляется стартовым зарядом двухкамерного разгонно-маршевого двигателя. Корпус двигателя снаряда выполнен из легкого алюминиевого сплава.

Скорость выхода снаряда из контейнера невелика – лишь 20 м/с. Поэтому управление им на начальном участке осуществляется при больших углах атаки. Система управления «ХОТа» потребовала применения двух гироскопов. Практически это два, тандемно расположенных в одном корпусе, гироскопа ПТУРС «МИЛАН».

Сколь ни завидны зарубежные достижения в области ПТУРСов, но конструктивно последние отечественные разработки, по крайней мере, не хуже. Примером могут служить изделия тульского КБП. В этом КБ предпочтение отдается компоновке ПТУРСов по схеме «утка», то есть рулевые органы располагаются в носовой части снаряда, впереди центра тяжести. В отличие от зарубежных снарядов, например того же «МИЛАНа», здесь управляющая сила совпадает по направлению с подъемной, что увеличивает маневренность снаряда. Особенно удачным представляется изобретение туляков использовать для перекладки рулей силу набегающего потока и не тратить на это энергию бортового источника питания. И вообще ранее нигде невиданным стало создание туляками безгироскопной, очень простой, системы управления, реализованной на ПТУРС «Метис» и его модификации «Метис-2». Последний отличается особенно мощной БЧ. На этих снарядах система управления определяет угловое положение снаряда по трассеру, установленному на кончике одного из крыльев.

К сожалению, нашим недостатком следует признать технологическую отсталость производства и неповоротливость при внедрении передовых достижений. Например, даже в центральном отраслевом институте высококлассный фрезеровщик, изготавливающий непростые детали опытных образцов оружия, меняет инструмент, оперируя тяжеленным ключом. Одно это отнимает у него за рабочую смену немало сил. Зарубежный рабочий эту же операцию выполняет нажатием кнопки.
Автор Дмитрий Ширяев Журнал «Оружие» №8, 2012
Tags: птур
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments